Category: спорт

Category was added automatically. Read all entries about "спорт".

Range-2

"Огонек" и все-все-все. / Часть 2. Наши вожатые


Вожатых в нашем третьем отряде было трое. Старшим нашим вожатым судьба в лице директора лагеря назначила колоритного Валеру. За накачанными плечами Валеры осталась служба в отечественном и канадском спецназе. На жилистых руках угадывался порох горячих точек. По всему телу в строго геометрическом порядке располагались мощные кулаки мышц. Его тело полностью состояло из рельефа. Единственным ровным местом был лоб. Валера был суров, но справедлив. Его мы уважали. Почти любили.
Каждое утро в двадцать минут седьмого по всему лагерю разносились вызывающие физическое отторжение звуки песни Go West группы Pet Shop Boys. Эти звуки указывали момент всеобщего мужского подъема. Через десять минут все мальчики нашего третьего отряда должны были выстроиться перед корпусом. Валера пересчитывал нас, беспощадно вылавливал нарушителей и опоздавших по палатам и туалетам, после чего мы нестройной колонной бежали на зарядку. После трех километров бега по пересеченной степной местности, напоминавшей городскую свалку, мы оказывались на пляже «Огонька», где происходила утренняя гимнастика. К этому времени жизнерадостность сохранял только неуязвимый Валера. Если учесть, как редко попадались ночи, свободные от ночной физкультуры, то мы — голодные, заспанные и злые, с перманентной крепатурой — мало походили на людей. Перед нами гордо размахивал телескопическими бугристыми конечностями светловолосый Валера с видом полубога, спустившегося с небес. После вялой зарядки мы плелись обратно в лагерь, где только-только просыпались младшие отряды и девочки. Впереди растянувшейся группы обнаженный костлявых торсов радостно вышагивал подтянутый богоравный Валера. В эти моменты он походил на гибрид подъемного крана и павлина. Хотелось подбирать камни и швырять в него. Но мы воздерживались. За что-то мы все-таки его любили.
Младший вожатый Дима в гораздо большей мере был озабочен поисками девушек, чем присмотром за нами. Своей щербатой внешностью он больше всего походил на милого двадцатидвухлетнего крысенка. Среди его отличительных качеств отмечалось умение шевелить ушами и тушить сигарету во рту. Он принципиально носил кроссовки на босу ногу, аргументирую это потребностью ног в открытом воздухе.
— Я прочищаю потовые железы, — сообщал Дима и шевелил ушами.
Судя по запаху, процесс прочищения продвигался успешно.
Младшая вожатая Наташа вела настолько незаметную жизнь, что мы ее почти не замечали. Бытовало мнение, что она служит в разведке, и здесь ее скрывают от врагов. На самом деле она училась в пединституте. Собиралась учить детей литературе и музыке. За три недели мы ни разу не увидели ее улыбающейся. Говорила она тихо и бесцветно, ее голос напоминал песок — по звучанию и консистенции. Наташа любила Вагнера. Иногда она наигрывала неслышную другим музыку тонкими белыми пальцами. В «Огоньке» Наташа была так же естественна, как ее любимый Вагнер на молодежной дискотеке в захолустном клубе. Молодые спецназовцы-вожатые ее даже немного опасались.
Отдельной графой в диагнозе проходил ночной вожатый Юра. Обладатель самых накачанных икр во всем «Огоньке» проявлял незаурядный интеллект на каждом шагу. Ему в обязанности вменялось следить за покоем во время тихого часа и после отбоя. Юре его работа нравилась. С системой взаимоотношений Юра ознакомил новоприбывших в первый же день. Блистая нецензурной лексикой, он пообещал сношать каждого, осмелившегося нарушить его правила. Правила были идеально просты.
— Я — ваш Бог. Если я что-то сказал, значит так оно и есть. Во время отбоя все лежат на койках. Если замечаю кого-то в коридоре — поднимаю всю палату. Будете на раз-полтора отжиматься. Если к бабам полезете в палату — всю палату буду сношать. Все. Свободны.
Юра привнес в нашу лагерную жизнь элемент приятной неожиданности. В любой момент дневного сна или после отбоя он мог с грохотом явиться в палату, поднять всех, выгнать в коридор и заставить отжиматься либо ловить солнечных зайчиков. Степень провинности и ее присутствие вообще — роли не играло. Играло роль Юрино настроение. Настроение чаще всего нам не благоволило. Девушек он, конечно же, не трогал.
Именно с его подачи мы ознакомились с такими видами физических упражнений, как отжимание на раз-полтора и ловля солнечных зайчиков. Отжимания производились таким образом: на раз принимался упор лежа, на два — сгибались руки до прикосновения груди к полу. Этот счет разбавлялся командой «полтора» — руки сгибались наполовину. В таком положении иногда приходилось проводить до тридцати секунд. За этим следовала команда «раз» или «два». Комплекс длился не менее пяти минут.
Ловить солнечных зайчиков было обманчиво просто. Надо было по команде выпрыгивать вверх из положения «на корточках» и хлопать руками над головой. Первые пятьдесят прыжков давались сравнительно легко. По мере приближения к сотне охота существенно изнуряла.
Двери в палаты Юра открывал исключительно ногами. Не помню ни разу, когда для этой простой цели он использовал руки. Руки всегда покоились в карманах широких спортивных бело-синих шорт «Адидас». По этому поводу с подачи тагильцев нашего отряда ходили скабрезные шутки.
Трижды мы всем отрядом совершенно серьезно собирались Юру бить. Трижды что-то нам мешало. Скорее всего, опасение расправы. Самыми серьезными наши намеренья были после того, как за одну ночь Юра трижды выгонял всех на жестокую ночную гимнастику. К его сомнительной чести, он предупредил о грядущем заранее. Посетив каждую из трех мужских палат третьего отряда, Юра огласил лаконичный текст приблизительно одинакового содержания.
— Значит так, пацаны. Сегодня вечером я буду бухать. После этого я буду искать бабу, — двигая желваками, прямолинейно информировал нас Юра. — Если я ее не найду, то буду сношать вас. Предупреждаю заранее.
Первая стадия Юриного плана сработала. Вторая, к нашему сожалению — нет...
Читал Юра два вида печатной продукции: газету «СПИД-Инфо» и сборники пошлых анекдотов. Впрочем, читал он редко — когда не пил и не цеплялся к девушкам. Таким образом, на чтение времени почти не оставалось.
Чувство юмора у Юры напоминало знаменитое произведении Малевича. Такое же идеально простое, черное и загадочное. Он, искренне веселясь, рассказывал о кошке, которую переехало грузовиком, и от которой осталась одна шкура. Равнодушно наблюдал за комедиями. Ожесточался в ответ на иронию. Его смешило любое обозначение мужского полового органа длинее трех букв:
— Как можно х*й так называть? — допрашивал нас Юра.
Дискуссии с ним по этому поводу были излишни. Как по любому другом поводу. Мозг Юры работал исключительно на выдачу скудной информации. Приемное отделение закрылось за ненадобностью.
Range-2

Coming home ain't always easy





Медленно, словно нехотя перелистнулась исписанная сверху донизу мелким-мелким почерком еще одна страница моей жизни. Одна из лучших страниц, потому что там божественно талантливо описаны десять дней, стоящие сотни.
Каким бы маленьким ни казалось место в сердце, отведенное для наилучших воспоминаний, они не устают там скапливаться и совершенно не чувствуют стеснения.
Я пустил в себя этот город сразу весь -- и навсегда. Никаких барьеров, никаких границ и первоначального недоверия, привыкания.
Он незаметно и совершенно естественно стал частью меня, старым знакомцем, и я уже привычно хожу по узким улочкам старой Риги: от Brivibas Iela через площадь по Kalku Iela, потом ныряя вглубь, и уже беспорядочно мелькают Smilsu iela, Doma laukums со старинным Рижским собором, Palasta iela, узенькая Jauniela (где находится Бейкер-стрит 221б в лучшей экранизации "Шерлока Холмса"), собор святого Петра. Идешь -- и ноги непослушно норовят попасть между большими булыжниками мостовой, но на это не обращаешь внимания.   
Этот северный город оказался на редкость близким и теплым. И пускай порой становилось так холодно, что мерзли пальцы в перчатках, но, послушайте,  ведь их так приятно отогревать в чьих-то руках. Особенно, если эти руки не просто чьи-то.
Всего чуть более суток. И уже снова тянет туда -- на Caka iela, 87, в маленькую уютную гостиницу, где не дают полотенец для ног, зато есть круглосуточный бесплатный порно-канал. Туда, где на каждом шагу булочная или ломбард. Где заходящее солнце садится прямо посередине улицы, и нельзя идти ему навстречу, не прикрывая глаз. Где можно зайти в один из многих антикварных магазинчиков и найти что-то особенное среди сотен разнообразнейших мелочей. Туда, где внезапно может стать так холодно, что мерзнут пальцы в перчатках, зато их так приятно потом отогревать в чьих-то руках.
Пускай нас словно не хотели отпускать и задерживали на всех границах по часу. Пускай на автобусе ездить бывает так неудобно.
Пока мы стояли на белорусской границе, сидящий впереди бывший хоккеист рассказывал, как когда-то они командой привозили из Финляндии домой водку и ликеры. Можно было провозить не более двух бутылок, а они брали по пять-семь штук, складывали в свои хоккейные сумки, а сверху набрасывали форму, клюшки. Форма после матча так воняла, что пограничники просто не решались досматривать сумки.
Это так диалектично. Очень часто поверхностные невзгоды и мелкие неурядицы не позволяют добраться до самого важного, лежащего ниже. Не поддавайтесь, ведь так часто есть ради чего сражаться.
Спасибо всем, я вернулся.


Music of the Day: Coldplay - Fix you (3.4mb)


Range-2

(no subject)

Це ж скільки людей зараз про футбол напишуть...

***

Это же сколько народу сейчас про футбол напишут...
Range-2

(no subject)

"Хочу сообщить вам, что я принял решение оставить большой спорт. Наверное, нужно было бы заплакать. Но я не умею. Жаль. Наверное, сейчас стоило бы..."
Марко ван Бастен