Category: путешествия

Category was added automatically. Read all entries about "путешествия".

Range-2

Дочь за отца




Ког­да не бы­ло дис­ко­те­ки или не по­ка­зы­ва­ли ки­но, в ла­ге­ре ве­че­ра­ми бы­ло уны­ло и скуч­но. Дис­ко­те­ка слу­чи­лась че­ты­реж­ды за три не­де­ли. К но­вин­кам ми­ро­во­го ки­не­ма­то­гра­фа нас до­пус­ти­ли дваж­ды за тот же пе­ри­од. По­то­му скуч­но и уны­ло ве­че­ра­ми бы­ло поч­ти все вре­мя.
В та­ких слу­ча­ях груп­па по­свя­щен­ных в тай­ное со­об­щест­во со­би­ра­лась в бе­сед­ке в кус­тах за фут­боль­ным по­лем и иг­ра­ла в шах­ма­ты с во­жа­тым Ми­шей. Во­жа­тый Ми­ша яв­лял­ся на встре­чу всег­да чуть поз­же осталь­ных — с уже зна­ко­мой и ожи­да­е­мой все­ми по­тер­той шах­мат­ной доской. Сквозь май­ку в ды­роч­ку про­све­чи­ва­ло се­ле­доч­ное те­ло край­ней сте­пе­ни ис­то­ще­ния. На ли­це всег­да дер­жа­лась бла­го­род­ная не­бри­тость сред­ней за­пу­щен­нос­ти.
Все рас­са­жи­ва­лись. Ми­ша ак­ку­рат­но клал доску на стол, вы­ни­мал из нее бу­тыл­ку вод­ки и смя­тые од­но­ра­зо­вые ста­кан­чи­ки, рас­став­лял их по кле­точ­кам в слу­чай­ном по­ряд­ке. Раз­ли­вал на­пи­ток, сос­ре­до­то­чен­но за­ку­сив гу­бу.
— Бе­ру пеш­ку, — за­яв­лял он и осу­шал ста­кан. — Вы­пье­те?
Все сле­до­ва­ли его при­ме­ру, пос­ле че­го Ми­ша удов­летво­рен­но вы­ды­хал и на­чи­нал рас­ска­зы­вать.
Рас­ска­зы­вал он мно­го и ин­те­рес­но. Чем даль­ше за­хо­ди­ла пар­тия, тем ин­те­рес­ней ста­но­ви­лись рас­ска­зы: уве­ли­чи­ва­лось ко­ли­чест­во жен­щин, пав­ших к его но­гам; рос­ли го­ры, по­ко­рив­ши­е­ся ему; уве­ли­чи­ва­лась ши­ри­на ре­ки, ко­то­рую он пе­ре­плыл ран­ней вес­ной с ра­не­ным то­ва­ри­щем на спи­не. Все ко­ли­чест­вен­ные па­ра­мет­ры варь­и­ро­ва­лись в за­ви­си­мос­ти от сби­тых пе­шек. Если их бы­ло ма­ло, то ре­ка име­ла в ши­ри­не от 60 до 80 мет­ров. Ког­да же Ми­ша уже серь­ез­но углуб­лял­ся в пар­тию, то плыть ему при­хо­ди­лось мет­ров 150.
По­бе­ди­те­лей в пар­тии не бы­ло. Каж­дый ра­но или позд­но по­лу­чал свой ин­ди­ви­ду­аль­ный мат. По­сколь­ку я не пил, то на спаль­ные ме­с­та иг­ро­ков до­став­лять при­хо­ди­лось мне.
Од­наж­ды мне вы­па­ло де­жу­рить с Ми­шей на зад­них во­ро­тах. Лю­дей там не бы­ло, дел — то­же, по­то­му мы си­де­ли в тень­ке и иг­ра­ли в шах­ма­ты.
Ока­за­лось, что Ми­ша жил в Ром­нах, и каж­дый раз при упо­ми­на­нии это­го го­ро­да он смач­но спле­вы­вал. Его отец вла­дел ма­лень­ким за­моч­ным ма­га­зин­чи­ком и мас­тер­ской — чи­нил и про­да­вал зам­ки. С дет­ст­ва за­став­лял Ми­шу ра­бо­тать, хо­тел пе­ре­дать ему свое де­ло.
— А я класть хо­тел на зам­ки! — воз­му­щен­но роп­тал Ми­ша, раз­ма­хи­вая пу­с­тым ста­кан­чи­ком. — На­шли ра­дость! Клал я и на Ром­ны — что мне там де­лать?
Он на­пол­нил ста­кан за­но­во.
— Вы­пьеш?
Но я не пил.
Тре­ща­ли, как мо­то­цик­лы, ци­ка­ды. За за­бо­ром хо­ди­ли лю­ди — с пля­жа и на пляж. Ка­кая-то жен­щи­на ру­га­ла Кос­тю за то, что он съел ба­боч­ку.
— Вот я и то­го — со­брал ве­щи и хо­ду, — про­дол­жа­ет Ми­ша, ко­вы­ряя ног­тем об­лу­пив­шу­ю­ся крас­ку на доске. — Ма­ло счастья мне иша­чить. В ми­ре столь­ко все­го кле­во­го, столь­ко те­лок, столь­ко до­рог от­кры­то. А Ром­ны... Что Ром­ны? Тьфу, гной.
До­ма у не­го не бы­ло. Ра­бо­ты — то­же. Он жил от ме­с­та к мес­ту. Его би­ли мон­ти­ров­ка­ми ра­бот­ни­ки Одес­ско­го пор­та. Он спал с же­ной про­ра­ба на ка­кой-то строй­ке под Уж­го­ро­дом. Ра­бо­тал вы­ши­ба­лой в клу­бе в Чер­нов­цах, по­ка мест­ный пья­ный бан­дит не вста­вил ему в бок нож. Сто­ро­жил ночью морг в Днеп­ро­пет­ров­ске.
Кро­ме это­го ва­лил лес, хо­дил в по­хо­ды, бра­конь­ер­сто­вал. Ма­ло ли еще что. Жил яр­кой без­дум­ной жизнью. Пос­ле на­шей сме­ны он ехал с не­опре­де­лен­ны­ми лич­нос­тя­ми на лов ры­бы. Рас­ска­зы­вал, как уме­ло пря­тать се­ти, что­бы ин­спек­то­ры не на­шли. Как ски­ды­вать снас­ти, если по­па­дешь­ся охра­не. Пе­ред ним был весь мир от­кры­тых до­рог. Ты­ся­чи те­лок жда­ли шан­са пасть к его но­гам.
Спус­тя мно­го лет я со­вер­шен­но слу­чай­но на­шел Ми­шу в од­ной со­ци­аль­ной се­ти. Спи­са­лись.
Ми­ша вер­нул­ся в Ром­ны, в от­цов­ский за­моч­ный ма­га­зин. Же­нил­ся. По­лго­да на­зад у не­го ро­дил­ся сын.
— Как же так? — спра­ши­ваю. — А до­ро­ги? Тел­ки, в кон­це кон­цов?
— По­ни­ма­ешь, — отве­ча­ет Ми­ша. — Ког­да отец умер, при­шлось вер­нуть­ся. А там — втя­нул­ся. Оно же все-та­ки ка­кое-то — род­ное. От­цом пах­нет, что ли. Семь­ей. Сын за от­ца, что ли... Да ты при­ез­жай! Вы­пьем!
А я, черт возь­ми, все так же не пью.

Ког­да Вес­та ска­за­ла, что бу­дет воз­рож­дать па­пин фес­ти­валь "Точ­ка сбор­ки", я по­ду­мал, что это чу­до­вищ­но слож­но. В об­щем, так оно и есть.
Но это — род­ное. И я от­лич­но мо­гу по­нять, что зна­чит — «пах­нуть па­пой». Сам в детстве собирался защищать экологию в Министерстве охраны окружающей среды.
По­то­му как бы там ни бы­ло, мы все по­ста­ра­ем­ся. Очень хо­ро­шо по­ста­ра­ем­ся. Ведь это кле­во. Ведь если па­па не до­го­во­рил, то ко­му, как не до­че­ри — про­дол­жить.
До 6 июня, до стар­то­вой ве­че­рин­ки ре­ин­кар­на­ции Точ­ки сбор­ки у ме­ня на ава­та­ре бу­дет эта пе­чать. По­то­му что я ве­рю, что все по­лу­чит­ся. Ве­рю, что нам осу­щест­влять меч­ты на­ших ро­ди­те­лей.

Range-2

Группа японских граждан...



руппа японских граждан заблудилась в центре Киева. Они стояли на площади Льва Толстого — маленькие и трогательные в своей беспомощности, и взывали к проходящим мимо местным обитателям с просьбами указать путь.
Видимо, распознав во мне родственную душу, они бросились ко мне прямой наводкой, едва я попал в их поле зрения. Все бы ничего, но проблема заключалась в том, что дети солнца имели очень приблизительное представление о том, куда им надо.
Все это мучительно напоминало разговор о «стоящем мужике, а рядом дерево — во!» из знаменитого фильма.
После непродолжительной игры, называемой кем-то «Показухой», а кем-то — «Крокодилом», выяснилось, что целью путешествия была Софийская площадь. Объяснив маршрут на английском с вкраплениями японского, я оставил их наедине с городом.
Надо сказать, что взаимоотношения с иностранцами у меня всегда складывались замечательно. Их ко мне влекло с детства.
Например, когда папа ненадолго оставил меня на скамеечке пустой детской площадки в центральном парке немецкого города Дортмунд, непонятно откуда возник маленький абориген приблизительно моего возраста.
Абориген некоторое время ходил вокруг меня. Присматривался. Я пристально следил за ним из-под козырька кепки. Опасения главным образом внушала существенного размера лопатка, которую сжимали молодые немецкие руки. Мне даже подумалось, что если он узнает о моей национальной принадлежности, то может вполне попытаться треснуть меня этой лопаткой. Из реваншистских соображений, например.
Я твердо решил сохранять национальное инкогнито до папиного возвращения. Зорко следить за действиями оппонента.
Тот проделал вокруг меня еще два круга. Затем присел на корточки и пару раз угрожающе копнул песок лопаткой. Что-то проворчал. Потом заметил песочную пасочку, одиноко стоящую возле горки. Переместился к ней и точным резким ударом лопатки в самый центр уничтожил. Расправившись с пасочкой, юный дортмундец встал, деловито отряхнул шортики и медленно достал из кучки песка лопатку. Сделано это было настолько хладнокровно и профессионально, что я четко понял — парень непрост.
Я поджал губы, изобразил незаинтересованность и начал преувеличено легкомысленно болтать ногами. Папа упрямо не появлялся.
Тем временем, завершив демонстрацию силы, ариец подошел ко мне и сел на скамеечку рядом. Я заболтал ногами с удвоенной силой, изображая полную расслабленность. Между тем я оценивал, насколько крепко застегнуты у меня сандалии. Не расстегнутся ли они на ходу. Очень быстром ходу.
Наше психическое противостояние должно было неизбежно во что-то перерасти. Первым не выдержал соперник. Внезапно он повернулся ко мне и что-то сообщил на немецком. Немецкого языка я тогда не знал ровно так же, как и сейчас. Демонстрируя полную беспечность, я обернулся и дружелюбно глянул собеседнику в глаза. Воодушевленный реакцией, тот усилил поток речи. Начал говорить что-то убедительное. Подкрепляя сказанное, указывал то на лопатку, то на пасочку. В уме у меня почему-то все предложения упрямо переводились как «и с тобой будет точно так же».
Наше общение зашло слишком далеко. Я понял, что надо выкручиваться. Решив, на всякий случай, до последнего не раскрывать свою национальность, я твердо оборвал немецкий текст с максимально иностранной интонацией:
— Ноу понэмэнт.
Парень опешил и умолк. Потом буркнул еще что-то неразборчивое.
— Ноу понэмэнт! — отрезал я любые его поползновения, встал со скамеечки и притворно спокойно зашагал по дорожке куда-то вперед.
Позади безмолвствовал бескровно поверженный соперник.
В дальнейшем иностранцы так же безошибочно выделяли меня из сколь-угодно большого количества спутников.
Так, например, мне ни разу не удавалось пройти по набережной болгарского курорта Слнчев Бряг, избежав навязчивых предложений каких-то неопределенных арабов купить у них гашиш или кокаин. Иногда для этой цели они мягко оттирали корпусом кого-то из шестерых моих знакомых, идущих рядом. Словно им доставляло удовольствие общение именно со мной.
Подобный фокус проделал и один турок в Мармарисе. Разве что он предложил мне марихуану. Андрей потом спрашивал, почему я не согласился.
Впрочем, случалось и приятное. Будучи на Мальте, наша небольшая компания из девяти человек ехала в городском автобусе по Ла-Валетте. Нечетный я оказался по соседству с образцовой мальтийской бабушкой. Она выглядела лет на девяносто. Лицо словно из овсяного печенья. Руки — связанные из ткани.
Когда мы проезжали какой-то костел, она внезапно очнулась от дремы и принялась что-то рассказывать на удивление приятным, грудным голосом, явно обращаюсь ко мне. Я кивнул. Она ткнула пальцем в какой-то дом. Снова что-то сказала. Я опять кивнул.
Мы ехали минут двадцать. И все время старушка комментировала мелькающий за окнами пейзаж. И все время я кивал, делая заинтересованный вид. Когда мы проезжали городское кладбище — опрятное и ухоженное, как и все на Мальте, бабушка указала на него и тихо проворковала одно фразу, и по щеке у нее покатилась маленькая и аккуратная слезинка — тоже типично мальтийская, — спрятавшись в морщинках.
Когда я выходил, она взяла мою руку и мягко пожала ее, продолжая говорить. Ее рука оказалась мягкая, теплая, как свежая выпечка.
Потом, спустя года, в киевской маршрутке я увидел другую бабушку, точно так же рассказывающую что-то своей соседке. Она указывала на дома и рассказывала о своей жизни. И меня осенило — мальтийская бабушка поступала так же.
Она рассказывала о том, как она родилась в этом доме. Венчалась в этом костеле. Переехала в этот дом. А в этом живут ее дети. А здесь — внуки. А на кладбище... Там тоже кто-то есть.
И внезапно все стало просто и понятно. Может, потому что, в сущности, язык у нас один — человеческий? Жаль, даже на нем говорить умеют не все.
Скорее всего, старушка так и не узнала, что я не понял тогда ни слова. Может быть, ей просто некому больше было все это рассказать? И как раз уместно было — просто слушать?
Тогда она рассказала мне — очень многое. Хотя и узнал я это — гораздо позже.
  • Current Music
    K's Choice - Almost Happy
  • Tags
Range-2

Почему на нас обиделся Ибрахим


Старший официант Ибрахим обиделся на нас. Это произошло за три дня до уезда из-за того, что мы подумали, что он – гей.
На самом деле, мы подумали это в ответ. Ибрахим считал, что геи – мы с Андреем everyway. Ответная реакция родилась сама собой.
Если бы мы только лишь заочно обменялись подобными мыслями, ничего плохого не было бы. Но Андрей решил уточнить этот вопрос у другого официанта, Идриса.
Идрис болел за «Фенербахче». В свою очередь, Ибрахим болел за «Галатасарай», из-за чего отношения между ними не складывались.
- Do you know, Ibrahim is gay?, - спросил Андрей Идриса в присущей ему внезапно-откровенной манере за ужином.
Идрис мгновение помедлил, потом отрицательно покачал головой:
- No, no gay… - и, аккуратно спрятав руку за Андреем, показал в сторону Ибрахима интернационально понятный средний палец. – Ibrahim fuck off. Too many problems with him. Too many. Bad person. Bad. But no gay.
Потом хлопнул Андрея по плечу и скрылся в отеле. Через минуту мы заметили, что он разговаривает с поваром и самим Ибрахимом.
Потом он издалека показывал нас другому повару. Ситуация, очевидно, доставляла ему значительное удовольствие. Похоже, через минут десять вся обслуга отеля была в курсе происходящего.
Именно после этого Ибрахим на нас и обиделся.
  • Current Music
    - Phil Collins_In The Air Tonight.mp3
  • Tags
Range-2

Случайности, от которых болит ухо


Обычно, чем больше говорят, что больно не будет, тем больнее. Но на этот раз больно действительно почти не было. Протерев иглу серьги турецкой водкой, набранной в бутылку минеральной воды «Нестле», Настя лишила мое ухо детской неприкосновенности.
У меня вырвалось ругательство – от неожиданности. Больно действительно не было.
Удивительно, как иногда можно поддаться импульсу. Встряхнуть плечами и решиться на что-то совершенно авантюрное. Так, например, сделала Настя.
- И что же тебя сюда забросило? Любовь-любовь?..
- Вроде того, - отвечает и улыбается.
Его зовут Сулейманом. Как и все турки, он волосат по всему периметру и, улыбаясь при знакомстве, обнажает два ровных ряда кафельно-белых зубов.
Мы встретились с ней случайно – на набережной, впервые со школьного выпускного. Она выросла, изменилась, но во многом осталась прежней. Разве что волосы стали короче. Четыре года назад мы с ней попрощались, расходясь после протокольной встречи рассвета, и вот – она прокалывает мне ухо в Турции, и, смеясь, не может попасть по метке на мочке. 
- Я была уверена, что кого-то из наших здесь встречу. И вот так произошло, - говорит она позже в кафе, куда мы зашли поесть мороженного.
- Значит, судьба, - просится наружу банальное.
Она живет напротив нашего отеля в съемных апартаментах. Собирается домой в сентябре, когда кончится виза.
- Заберите меня отсюда, - словно в шутку просит Настя. – Не то, чтобы домой хотелось. Просто не отдыхать надоело.
Она работает с восьми утра до часу ночи. Без выходных.
Мы прощаемся и расходимся. Буквально физически чувствуется, как тесен мир. У его создателя – достаточно своеобразное чувство юмора.
Да и ухо немного побаливает, если честно.
Range-2

Испытания МРО




Молодой растущий организм может вынести что угодно. К испытаниям приступили незамедлительно, даже не успев вылететь на отдых.
Сперва выяснилось, что молодой растущий организм (МРО) вполне способен выдержать поездку глубоким утром за рулем со скоростью 140 км/ч после полутора часов сна.
Потом МРО вынес +42 в тени.
Прекрасно справился с режимом работы кондиционера с 4 дня до 8 утра и с дьявольским соблазном выложить 80 долларов за то, чтобы этот режим приобрел более гуманные формы.
Он снес припадки ортодоксального идиотизма хозяина отеля, запрещавшего прыгать в бассейн и брать больше трех стаканов алкогольных напитков в баре из-за нежелания разориться. Зато в неограниченном доступе имелся традиционный турецкий растворимый напиток подозрительного цвета и случайного вкуса - от полного его отсутствия до концентрации, при которой начинаются кислотные реакции. МРО без проблем привык к нему, как к родниковой воде.
Более того, МРО выкроил время попрыгать в бассейн в свое удовольствие.
После МРО выдержал испытания регулярно грязными столовыми приборами и порционным питанием. Скорее всего, благодаря этому он даже сбросил вес.
Даже не обратил внимания на сон длительностью в 2-3 часа в сутки.
Превосходно переварил всю хлорку, щедро растворенную в бассейне.
Научился находить общий язык с любыми людьми и правильно пить текилу, производя манипуляции с солью, лимоном и рюмкой в верной последовательности.
МРО оказался способен танцевать без остановок три часа подряд на сцене клуба. Попутно оказалось, что электронная музыка для МРО довольно терпима.
МРО удалось избежать близкого знакомства с нехорошими личностями и большим деревом во время поездки на квадроциклах.
В заключение, МРО удалось попасть на родину, хотя его упрямо не отпускали из Турции.
И хотя МРО умудрился заболеть, он все равно доволен. Ведь он может вынести что угодно.
  • Current Music
    Kooks The - Got No Love
  • Tags
Range-2

Coming home ain't always easy





Медленно, словно нехотя перелистнулась исписанная сверху донизу мелким-мелким почерком еще одна страница моей жизни. Одна из лучших страниц, потому что там божественно талантливо описаны десять дней, стоящие сотни.
Каким бы маленьким ни казалось место в сердце, отведенное для наилучших воспоминаний, они не устают там скапливаться и совершенно не чувствуют стеснения.
Я пустил в себя этот город сразу весь -- и навсегда. Никаких барьеров, никаких границ и первоначального недоверия, привыкания.
Он незаметно и совершенно естественно стал частью меня, старым знакомцем, и я уже привычно хожу по узким улочкам старой Риги: от Brivibas Iela через площадь по Kalku Iela, потом ныряя вглубь, и уже беспорядочно мелькают Smilsu iela, Doma laukums со старинным Рижским собором, Palasta iela, узенькая Jauniela (где находится Бейкер-стрит 221б в лучшей экранизации "Шерлока Холмса"), собор святого Петра. Идешь -- и ноги непослушно норовят попасть между большими булыжниками мостовой, но на это не обращаешь внимания.   
Этот северный город оказался на редкость близким и теплым. И пускай порой становилось так холодно, что мерзли пальцы в перчатках, но, послушайте,  ведь их так приятно отогревать в чьих-то руках. Особенно, если эти руки не просто чьи-то.
Всего чуть более суток. И уже снова тянет туда -- на Caka iela, 87, в маленькую уютную гостиницу, где не дают полотенец для ног, зато есть круглосуточный бесплатный порно-канал. Туда, где на каждом шагу булочная или ломбард. Где заходящее солнце садится прямо посередине улицы, и нельзя идти ему навстречу, не прикрывая глаз. Где можно зайти в один из многих антикварных магазинчиков и найти что-то особенное среди сотен разнообразнейших мелочей. Туда, где внезапно может стать так холодно, что мерзнут пальцы в перчатках, зато их так приятно потом отогревать в чьих-то руках.
Пускай нас словно не хотели отпускать и задерживали на всех границах по часу. Пускай на автобусе ездить бывает так неудобно.
Пока мы стояли на белорусской границе, сидящий впереди бывший хоккеист рассказывал, как когда-то они командой привозили из Финляндии домой водку и ликеры. Можно было провозить не более двух бутылок, а они брали по пять-семь штук, складывали в свои хоккейные сумки, а сверху набрасывали форму, клюшки. Форма после матча так воняла, что пограничники просто не решались досматривать сумки.
Это так диалектично. Очень часто поверхностные невзгоды и мелкие неурядицы не позволяют добраться до самого важного, лежащего ниже. Не поддавайтесь, ведь так часто есть ради чего сражаться.
Спасибо всем, я вернулся.


Music of the Day: Coldplay - Fix you (3.4mb)


Range-2

Чудо-фраза

"Места падений небольших небесных тел становятся туристическими объектами. А один большой астероид может навсегда покончить с туристической отраслью" ©Корреспондент
Range-2

(no subject)

"Ветер сорвал с моего носа очки. Это было какое-то сюрреалистическое зрелище: мои очки летят по воздуху и исчезают за вершиной горы"
Питер Джексон вспоминает, как съемочная группа "Властелина Колец" попала в бурю в Новой Зеландии


Поэт...