Category: птицы

Category was added automatically. Read all entries about "птицы".

Range-2

"Огонек" и все-все-все. / Часть 3. Отвергнутая свобода


Каждый закоулок «Огонька» был откровенно неординарен.
Например, здесь имелось заросшее сорняками футбольное поле. Вместо спортивного, оно имело узкофункциональное предназначение — служило центральной площадью.
Во время праздника открытия смены мы выстилали своими телами на нем скромного вида картины в северокорейском стиле. Нашими телодвижениями командовал через мегафон директор лагеря Рем Маркович. Мегафон угрюмо отказывался работать. Рем Маркович, напрягая голосовые связки самостоятельно, прибор ото рта не отнимал — с мегафоном он выглядел солидным руководителем, без мегафона походил на спившегося мясника. Мы бездушно потрясали флажками под команды. На красных лоскутах угадывались стертые бородатые профили.
Под конец действа ожидалась кульминация в виде запуска банальных голубей в небеса. Из-за скудности бюджета голубя обеспечили одного, его доставили на поле в урочный час в клети и передали директору. Тот, отложив безучастно молчавший мегафон, под звуки какой-то безымянной песни из пионерского наследия сунул руку в клеть, извлек голубя и направил его клювом в небо. В громадной ладони худой голубь выглядел тщедушно и трогательно. Он напоминал узника концлагеря, которому предлагали свободу. Тем не менее, свобода оказалась напрочь отвергнута. Голубь стоял на раскрытых ладонях директора, как на постаменте, изредка взмахивая крыльями, чтобы удержать равновесие.
Рем Маркович начал переживать. Ключевой момент себя постепенно отживал, зато приобретал непредвиденный и скрытый символизм.
Директор принялся методично покачивать ладонями, словно катал голубя на качелях. Голубь бесстрашно удерживал позицию. Он дергал шеей в такт и аритмично взмахивал крыльями.
Песня тем временем окончилась. Ее завели сначала.
Рем Маркович перешел к радикальным действиям. В наивысшей точке покачивания, когда голубь наименее всего ожидал подвоха, директор резко развел ладони, лишая соперника опоры.
Визави не стушевался. Он перелетел на голову Рема Марковича и выжидающе замер. Всем видом показывал, как ему здесь уютно. Непонимающе вертел головой.
В толпе неприкрыто смеялись. Кульминация праздника удавалась. Вожатые туповато улыбались и наблюдали.
Рему Марковичу это галантное противостояние надоело. Он резко сгреб голубя с головы, и, размахнувшись, придал ему стремительное ускорение в установленном планом мероприятия направлении. Символ мира лениво взмахнул крыльями и выровнялся в воздухе. Организаторы облегченно вздохнули.
Динамики детскими голосами пели что-то про костры, которые не затушишь, и галстуки -язычки пламени юных сердец. Голубь ритуально совершал облет поля. Все безотрывно следили за его передвижениями. Рем Маркович поспешно удалился с трибуны. Его ухода никто не заметил.
Со стороны невидимого за деревьями моря сочились закатные лучи ласкового южного солнца. Со стороны старшего отряда доносились сдавленные узнаваемые звуки — кого-то рвало.
— У кого пузырь? — спрашивал ночной вожатый Юра младшего вожатого Диму. — Пора давить помаленьку...
Пернатый кружил над полем. Он чувствовал себя королем момента. Мы махали ему алыми флажками. Это был наш собственный экспромт.