Category: авиация

Category was added automatically. Read all entries about "авиация".

Range-2

Спать в самолётах я не люблю. Да и не получается почти...

пать в самолётах я не люблю. Да и не получается почти. А если получается — то после болит шея, и в голове ещё долго сохраняется тяжёлый шумящий туман.
На этот раз спать получилось без всяких усилий. Почти сутки без сна на меня всегда действовали успокаивающе. Скорее всего, во сне я старательно перекладывал голову со стороны на сторону, потому что шея болела совершенно равномерно, а в голове знакомо шумело, словно изнутри морской ракушки.
В египетском аэропорту было по-утреннему спокойно. «Давай, давай!» — бойко погоняли из стеклянных будок пограничники приезжих, штамповали паспорта и выпускали на родину фараонов. Одиноко ездили по транспортной ленте сумки с нашего рейса. Времени было много, люди практически отсутствовали. Зал был в меру пустынен.
В общем, обстановка не располагала к тому, чтобы перепутать багаж. Тем не менее, так и вышло.
Когда на ленте невдалеке от меня показался чемодан, формой и цветом напоминавший наш, я не раздумывал. Ручка мягко легла в руку, как спелый плод. Я размяк. Потерял бдительность. Даже шея, кажется, болеть перестала.
Мы быстро преодолели путь к автобусу. Я вёз чемодан, как родной.
Но стоило удобно расположиться в автобусе и начать обсуждать ребёнка, настойчиво ревущего четыре часа с перерывом на сон, как прибежал статный египетский гид. Недвусмысленно сообщил, что наш чемодан — это не наш, а вполне чужой. Выгрузил, смотрю — действительно, не наш чемодан. Даже похож как-то — отдалённо.
В аэропорту нас ожидали. Семья соотечественников что-то выясняла у служащих. Мой чемодан безучастно лежал в стороне.
Сверили багажные номера — всё совпадает.
— Проверьте — попросил гид.
— Да я уж проверю! — уверил его поджарый глава семьи. Он был похож на спившегося милиционера.
Раскрыв чемодан, он издал торжествующий возглас:
— Так и знал! Нету! Две камеры и парфюм!
Боль в шее вернулась. Даже, похоже, усилилась. Утро стремительно ухудшалось. Стою, наблюдая за процессом выемки.
Соотечественник ещё немного поворошил внутренности чемодана, отгоняя от него сына лет шести-семи.
— Двух камер нет! — сообщает. — И парфюма. Дорогого!
— Ах! — картинно воскликнула его жена с лицом продавщицы колбасного отдела провинциального гастронома, одинакового небрежно обвешивающей покупателей и наносящей штукатурку косметики. — Как можно!
Вокруг собирались местные. Наблюдают с интересом.
— Видал я ваши камеры... — говорю. — Нужны они мне.
— И парфюм! — с упором дополняет соотечественник.
— Он же думал, что это его чемодан, — говорит гид, вытирая пот. — Зачем ему?..
— Да это носильщики всё местные! — резко меняет вектор спившийся милиционер. — Замок сорвали, вот, глядите, — и неопределённо тычет в чемодан.
— Коля! Что же делать! — причитает продавщица, метая злые взгляды то в мою, то в гидову сторону.
Стою, жду. Подходит ко мне какой-то местный начальник, паспорт просит. Что-то сверяет. В полицию надо идти, говорит. Там разберутся.
Небольшой процессией мы перемещаемся по залу. Я везу свой чемодан, массирую шею. Сопровождающие часто останавливаются, чтобы расцеловаться со всеми встречными, потому до полиции мы добрались только минут через пять.
Там Колю попросили ещё раз проверить чемодан. Он проверил, разбавляя поиски пререканиями с женой, уличающей его в том, что раз он клал камеру куда-то вниз, то почему он ищет сверху. Коля упрямо утверждал, что камера лежала сверху.
— Подождите, — уточняет гид, владеющий диалектом гостей лучше всех, — так одна камера или две?
— Одна, одна, — отвечает Коля, копаясь в вещах. — Одна камера. И парфюм! Дорогой.
Количественное сокращение пропажи гида обрадовало. Он посоветовался с двумя скучающими полицейскими и начальником, всё ещё держащим наши паспорта, и предложил пройти на рентген. Мало ли, куда камера могла завалиться.
Мы переместились к рентгену. Вещи загрузили на ленту и начали их просматривать.
— А у вас камера в сумке, — неуверенно говорит гид продавщице. — Это какая?
— О, и правда! — удивляется жена, доставая из сумки затёртый плёночный фотоаппарат из прошлого. — Я и забыла...
— Значит, нашли всё? — справляется начальник через гида у Коли.
— Нет! Парфюм! Парфюм ещё, понимаете? Дорогой, — вращая глазами, настаивает тот.
Начал хныкать ребёнок. Зрелище, безусловно, колоритное, наскучивало.
— Я могу идти, шеф? — спрашиваю.
Начальник вручил мне паспорт. Я взял его с молчаливой благодарностью и торопливо, чтобы уже ничего меня не остановило, пошёл к выходу. Позади, чуть отставая, за мной следовали также отпущенные с миром спившийся милиционер, продавщица и их сын.
— Парфюм украли! Мой парфюм! — причитал Коля, но уже без былого азарта. — А дорогой же был парфюм...
Я катил чемодан, слушая эти бессильные Колины страдания, а снаружи как раз разогревался мой первый египетский день. Шея, будто бы, вновь прошла. Утро налаживалось.